Беседа об истинной духовности и Кандинке

Вопрос: Еще хотелось бы прояснить, почему вы ранее сказали о непримиримой позиции части деятелей внутри Православной Церкви, а не о позиции всего православия? Насколько мне известно, негативное отношение к ряду духовных организаций было выс­казано официально Православной Церковью на Архиерейском Соборе в 1994 году. Получается, что борьба против сект является делом всей церкви, не так ли?

Ответ: Понимаете, церковь – это не только Бог и православие, но и собрание конкретных людей. А людям свойственно откло­няться от Истины, ведь она не подчиняется голосованию. Церков­ная политика должна совпадать с промыслом Божьим, но совпадает не всегда – такова правда. В церковном списке сект, кроме нескольких действительно вредных организаций, деятельность которых обычно длится не долго и прекращается правоохрани­тельными органами, находятся едва ли не все общества в стране (не считая традиционных религий), которые стремятся к духов­ности и пытаются в меру своего понимания что-то делать для духовно-нравственного пробуждения народа, находящегося на грани вырождения. Не странно ли это? В “сектах” находятся не самые плохие люди страны, единственная “вина” которых заклю­чается в том, что они – вне Православной Церкви. Какая польза нашему народу и православию в таком списке? Единственные, кому это действительно нужно – это атеисты, которые проталкивают свои амбиции в православной среде.

В Православной Церкви, как и в любом духовном сообществе, есть три типа людей. Большинство составляют порядочные свя­щенники, выполняющие свое служение в приходах, однако в вопро­сах теологии люди в большей или меньшей степени малограмотные и готовые слепо верить любой “линии партии”. Другой тип состав­ляют те, кто обладают глубоким духовным пониманием и предан­ностью Истине (Единому Богу), то есть теисты. Эти люди не стре­мятся к власти и потому зачастую находятся в тени. И есть атеисти­ческие натуры, которые под флагом религии стремятся только к материи, то есть к положению, власти. Даже когда они привлекают на свою сторону первый тип деятелей в церкви и голосованием принимают богопротивные решения, они не представляют позиции православия как такового. На самом деле, эти “три типа людей” находятся в каждом из нас, и смысл духовной жизни заключается в том, чтобы вскармливать в себе и лелеять “второго человека”, первого терпеть, а третьего – “морить голодом”.

Почему я говорю о деятелях в церкви, а не о православии как таковом? У меня есть два основания. Первое – это методы, приме­няемые в борьбе с “сектами”, они не духовные, то есть не правос­лавные. Это мы уже обсудили. Второе основание в том, что те православные христиане, которые лично знакомы с вайшнавами и действительно знают, что мы исповедуем и делаем, знают наши достоинства и недостатки, не поддерживают этой якобы аполо­гетической риторики. Апологетика – учение о чистоте православ­ной веры переделано теперь в атеистическое приложение к православию, то есть в учение о том, что всякое духовное явление за пределами Православной Церкви – от лукавого. Православный богослов отец Александр Мень в книге “Мировая духовная культура” писал: «Бхакти – это любовь… Поэтому мы, христиане, считаем кришнаизм пророческим предвосхищением христи­анства». Человек изучал предмет вне политики. Как и подобает христианину, он считает христианство наивысшим выражением любви к Богу, но признает присутствие той же Истины и в вайшна-визме. Это – теизм.

Вопрос: Все же традиционные религии признают авторитет друг друга в обществе, значит их апологетика не настолько атеистична, как вы это видите.

Ответ: К сожалению, в данном случае речь обычно идет не об искреннем уважении друг к другу, то есть не о признании присут­ствия Истины в ином учении. Это политика, учет силы “против­ника”. Страх перед межэтническим столкновением удерживает традиционные религии от прямого конфликта так же, как атомная бомба удерживает людей от мировой войны. Но атеисты не успокоятся на этом, ведь им неймется и хочется абсолютной власти. Мы живем в хрупком мире, который стал очень тесным, поэтому мы должны принять теистическую идеологию и этику, иначе наш искусственный мир, не удовлетворенный внутри и искрящий локальными конфликтами, долго не протянет. Скажем, в Коране есть указание на присутствие Истины в других авраамических традициях (в иудаизме и христианстве), но мы видим, что в мусульманском мире имеются мощные антихристианские и антисемитские настроения. Почему? Почему бы мусульманам не объявить евреям и христианам о том, что они принимают их как братьев своих, как это заповедано Кораном, не попытаться любо­вью остановить противостояние? Коран дает духовным потомкам Авраама уникальную и, наверное, последнюю возможность жить в мире, основанном на взаимном уважении, но воспользоваться этой возможностью они до сих пор не могут из-за вируса атеизма, который обосновался в религии.

Вопрос: Ваша позиция ясна, но не кажется ли вам, что она несколько воинственная?

Ответ: Возможно, такое впечатление возникает оттого, что вы – женщина, а я – мужчина. Женщины обычно хотят всех помирить, но без выяснения причин раздора мир не возникает. Мужчины име­ют склонность к тому, чтобы выяснять эти причины, и иногда это выглядит воинственно. Я считаю, что сектантство, то есть атеизм следует четко обозначить и решительно бороться с этим явлением, причем совместно. В обществе вайшнавов сектантство проявляется в частности в том, что когда “апологеты” нападают на нас в СМИ с обвинениями во всяких небылицах, мы зачастую отмалчиваемся, потому что считаем, что эти люди представляют православие. Так мы поддерживаем со своей стороны стену отчуждения от религиоз­ного большинства и начинаем действовать на стороне атеистов. Конечно, отвечать тем, кто говорит гадости о том, что для тебя до­рого и свято, весьма неприятно, но идти на эту аскезу нужно ради тех, кто думает, что молчание – знак согласия. Кроме того, в кри­тике, даже не добросовестной, иногда есть какая-то правда, кото­рую нужно находить и признавать. Это очищает.

Вопрос: Скажите, а как в вашей традиции относятся к женщи­нам? Я слышала, что женщина согласно Ведам только наполовину человек, и Прабхупада вроде бы тоже говорил, что женщинам не следует предоставлять независимости. Это так?

Ответ: Женщина всегда является половиной мужчины, вот как это следует понимать. Речь идет о заботе и защите. В Ведах гово­рится, что в детстве женщину защищает отец, в молодости – муж, а в старости – старший сын. Она всегда – половина. Предоставляя женщине защиту, мужчина отказывает ей в той независимости, которой обладает сам. По своей психологии женщина доверчива и, кроме того, она слабее мужчины. Поэтому, если, допустим, молодая женщина собирается идти одна в то место, где ее могут обмануть или унизить, муж или отец должны либо отказать ей в такой возможности, либо устроить так, чтобы она пошла не одна. Это неравенство или забота?

Вопрос: Похоже, что и то, и другое вместе. Но звучит довольно радикально для современной женщины.

Ответ: Целомудрие – это сокровище женщины, то, что делает ее привлекательной в глазах порядочного мужчины. В общине вайшнавов, если молодые люди нравятся друг другу, мы объявляем помолвку. В течение срока помолвки они могут развивать близкие отношения, без физической близости. Если их взаимная привязан­ность усиливается и у них не остается сомнений в своем выборе, они женятся. Это называется культурой. От мужчины требуется ответственность и внимание по отношению к женщине, а от женщины целомудрие и уважение к мужчине. Если эти ценности культивируются в семье и обществе, все становится на свои места.

4

Оставить комментарий